Недавно попался пост карьерного консультанта о резюме, написанных с помощью AI.

Мысль была вполне разумная: если попросить ChatGPT за 30 секунд «улучшить резюме», велик шанс получить очередного results-driven professional with proven track record.

Красиво. Гладко. Профессионально. И очень похоже на сотни других резюме.

Там же была более неприятная тема: что происходит, когда AI — или вполне живой карьерный консультант — начинает улучшать уже не формулировки, а факты. Участие превращается в руководство. Вклад — в полную ответственность. Небольшой проект — в масштабную трансформацию.

Понятный этический вопрос: где заканчивается упаковка опыта и начинается его приукрашивание?

Но здесь есть парадокс. Рынок сам всё сильнее заставляет кандидатов подгонять себя под фильтр — и одновременно возмущается тем, что кандидаты научились это делать.

Почти одновременно я встретил ещё один довольно распространённый тезис: работодателю по-настоящему интересен только недавний опыт кандидата — условно последние 5–7 лет. Всё остальное уже почти не имеет значения.

И я задумался: почему? Потому что через десять лет мы уже не помним, как делали свою работу? Вряд ли. Потому что меняются продукты, рынки, технологии и инструменты? Конечно.

Но тогда что именно мы называем релевантным опытом? Только способность повторить то, что человек уже когда-то делал?

Из недавнего

Прихожу в компанию и вижу довольно тяжёлую картину.

Инженеры практически 24/7 находятся в пилотах. Пилотов много. Сделок — почти нет. Команда уже прошла ту границу, после которой усталость становится выгоранием. Начинается текучка.

По моему резюме я раньше никогда не приходил в компанию с формулировкой: «остановить бесконечную фабрику пилотов и перестроить взаимодействие presale, sales и marketing».

Что я делаю? Одним из первых шагов ввожу account planning. Провожу тренинг по квалификации сделок. Начинаю довольно настойчиво продвигать совместную работу presale с sales и marketing — не в логике «нам принесли очередной пилот, побежали делать», а в логике общего понимания клиента, его задачи, ценности сделки и вероятности результата.

Ситуация начинает меняться буквально за недели.

Примерно в это же время возникает другая история. Встречаемся с product owner одного из продуктов.

Продукт пытался быть всем для всех. Отсюда — бесконечный backlog, размытое позиционирование и хронический разрыв между обещаниями рынку и возможностями разработки. Development постоянно не успевает, сроки съезжают, технический долг растёт, люди выгорают и уходят.

И снова — если читать моё резюме буквально — подобную задачу в такой роли я раньше не решал.

Мы разворачиваем саму логику. Не «что ещё добавить в продукт», не feature-based и не product-based позиционирование, а сценарии использования: что клиент пытается сделать, для кого мы это делаем, какую проблему решаем, какой сценарий должен работать первым, а какой может подождать.

И огромное количество вещей начинает вставать на свои места. Становится понятнее, что именно разрабатывать, для кого и в какой последовательности. Появляется осязаемая воронка — может быть, не самая большая на первом этапе, но уже настоящая. Качество возможностей меняется радикально.

А дальше происходит ещё более интересная вещь. Продукт, который долго воспринимался почти как аутсайдер из-за той самой невнятности, постепенно становится стратегическим направлением компании. В него начинают идти серьёзные инвестиции.

Я не собираюсь приписывать себе весь результат — такие изменения никогда не делает один человек. Но и делать вид, что это произошло само собой, было бы нечестно. Вектор позиционирования, который помог изменить траекторию продукта, я последовательно продвигал и защищал на разных уровнях организации.

И самое любопытное: формально я решал такие задачи впервые.

Но новым был контекст. Не принципы.

Перегретая delivery-модель. Отсутствие квалификации. Разрыв между sales и presale. Product backlog без ясной логики спроса. Размытая ответственность. Попытка быть всем для всех.

Структура проблемы была знакома. Поэтому внутри у меня не было ощущения эксперимента вслепую. Я довольно хорошо понимал, к чему приведут эти действия, и был уверен в них с самого начала.

Позже мне сказали: «У Андрея хорошая насмотренность».

Я улыбнулся.

Удобное слово. Оно позволяет не разбирать, откуда берётся способность увидеть проблему раньше, чем она стала очевидной.

Пусть будет насмотренность. Только, боюсь, под этим словом скрывается кое-что значительно большее.

Каждый раз — как в первый раз. Но не с нуля

Если посмотреть на длинную карьеру, особенно в leadership, business development, presale, product или transformation, наиболее важные задачи вообще редко повторяются буквально.

Меняется рынок. Меняется продукт. Меняется технологический стек. Меняются люди, структура компании, buying center, экономика и ограничения.

Очень часто ты действительно делаешь что-то впервые. Но «впервые» не означает «с нуля».

С собой ты приносишь не готовый рецепт. Ты приносишь способность увидеть систему. Понять, где причина, а где симптом. Увидеть противоречия между действиями разных команд. Понять, что именно не работает в существующей модели. Построить гипотезу. Объяснить её другим. Проверить. Скорректировать. И довести изменение до результата.

И если этот паттерн повторяется снова и снова в разных компаниях, рынках, технологиях и задачах — что это? Старый опыт? Или, наоборот, одна из самых переносимых способностей, которые человек может накопить?

А теперь вернёмся к резюме

Компания говорит: «Нам нужен человек, способный проводить изменения».

Но дальше фильтр спрашивает: «А когда вы последний раз делали именно это?» Желательно в последние пять лет. Желательно в той же индустрии. С похожим продуктом. С тем же типом клиента. И желательно с нужными словами в резюме.

Возникает странный парадокс: мы ищем людей для будущего, которое ещё не наступило, но отбираем их по точности совпадения с прошлым.

И чем выше уровень роли, тем абсурднее становится требование «уже делать ровно это же». Потому что от сильного руководителя обычно ждут решения проблемы, для которой готового сценария как раз нет.

Если фильтр ищет идеальное совпадение, рынок начинает производить идеально совпадающие резюме. Не обязательно идеально подходящих людей.

Мы построили систему, в которой честное описание сложной карьеры всё чаще проигрывает хорошо оптимизированному совпадению ключевых слов. А потом удивляемся, что кандидаты оптимизируют совпадение.

Сначала меняют слова. Потом расставляют нужные акценты. Потом чуть сильнее описывают собственную роль. А там уже недалеко до той самой границы, с которой начинался этот текст: где упаковка опыта незаметно превращается в его приукрашивание.

AI здесь не причина

AI не создал эту проблему. Он просто уничтожил иллюзию, что красиво написанное резюме само по себе является надёжным сигналом качества кандидата.

Если любой человек за несколько минут может получить безупречный executive vocabulary — strategy, impact, leadership, optimization, transformation — значит, executive vocabulary больше почти ничего не доказывает.

Возможно, проблема уже не в том, что кандидаты научились слишком хорошо писать резюме. А в том, что мы слишком долго пытались оценивать способности человека через описание его прошлого.

Может быть, пора менять сам вопрос.

Не: «Насколько хорошо кандидат описал свой опыт?»

И даже не только: «Делал ли он это раньше?»

А: «Что происходило, когда он оказался перед задачей, которую раньше никогда не решал?»

Что он увидел? Почему решил, что проблема именно там? Что сделал первым? Где ошибся? Как перестроил модель? Какую часть результата создал лично? Что из сделанного было специфично для той ситуации, а что он способен воспроизвести снова?

Вот это уже значительно сложнее оптимизировать красивым текстом.

Другая единица опыта

Тогда появляется совсем другая единица опыта.

Не: «Я делал именно это».

А: «Я умею приходить в незнакомую систему, понимать, почему она ведёт себя именно так, и менять её траекторию».

Опыт действительно бывает старым. Знание интерфейса продукта десятилетней давности устаревает. Особенности давно исчезнувшего рынка устаревают. Конкретная технология может перестать существовать вообще.

Но есть другой тип опыта.

Когда десятки разных ситуаций постепенно превращаются не в коллекцию воспоминаний, а в способность быстрее увидеть структуру следующей ситуации. Той, которой раньше ещё никогда не было.

Кто-то называет это насмотренностью.

Мне нравится более точное определение: воспроизводимая способность создавать результат в новом контексте.

И чем дальше я смотрю на собственный карьерный путь, тем меньше мне кажется, что его главная ценность — в количестве вещей, которые я уже когда-то делал.

Скорее, наоборот — в количестве ситуаций, в которых я раньше этого не делал, но смог понять, что делать дальше.

Возможно, опытный человек ценен не потому, что у него уже есть ответ на вашу задачу. А потому, что он много раз доказывал способность находить ответ там, где готового ответа не было.

И если вам нужен кандидат, который уже десять раз делал ровно то, что вы хотите сделать сейчас, возможно, вам нужен не лидер изменений.

Возможно, вам нужен оператор известного процесса.

Каждый раз — как в первый раз. Но не с нуля.