Команда приходит к заказчику с новым продуктом. Интерес есть. Потребность очевидна. Пилот кажется почти согласованным.

Затем начинается техническое обсуждение — и появляется список из двадцати функций, которых продукт пока не поддерживает. Часть из них действительно критична. Часть когда-нибудь может понадобиться. Некоторые нужны только потому, что они были у привычного зарубежного решения.

Пилот откладывается. Дорожная карта снова переписывается. Горизонт готовности уезжает ещё на несколько месяцев.

Через некоторое время продуктовая команда начинает воспринимать каждую новую сделку не как возможность заработать, а как очередной источник требований к разработке.

За последние несколько лет я наблюдал эту ситуацию в разных технологических направлениях: в сетевой инфраструктуре, виртуализации и кибербезопасности. И во многих случаях проблема заключалась не только в технической зрелости продукта.

Проблема начиналась с вопроса, который команда задавала сама себе.

Ловушка функционального паритета

После ухода с российского рынка многих привычных технологических вендоров пространство для отечественных решений резко расширилось.

Спрос поддерживался регуляторными требованиями, необходимостью импортозамещения, прекращением официальной поддержки установленного оборудования и растущими рисками дальнейшей эксплуатации зарубежных платформ.

Формально условия казались почти идеальными.

Появились новые продукты, команды, инвестиции и амбициозные дорожные карты. Однако подход к выводу решений на рынок во многих случаях остался прежним:

воспроизвести функциональность ушедшего лидера и предложить рынку его прямую замену.

На первый взгляд такая стратегия кажется логичной. У заказчика уже есть привычный класс продукта, сформированные требования, обученный персонал и понятная архитектура. Значит, нужно создать максимально близкий аналог.

Но именно здесь возникает ловушка.

Продукты глобальных лидеров развивались десятилетиями. Их функциональность — это результат тысяч внедрений, требований разных рынков, исторических архитектурных решений, поглощений, интеграций и накопленных компромиссов.

Копируя roadmap лидера, новый игрок рискует одновременно копировать:

·       чужую последовательность развития;

·       требования чужой клиентской базы;

·       чужие архитектурные ограничения;

·       функции, которые вовсе не являются критичными для его собственных заказчиков.

В результате команда может годами решать вчерашние задачи чужого рынка.

При этом установленная база никуда не исчезает. Даже без официальной поддержки заказчику часто дешевле продолжать использовать уже внедрённую платформу, чем полностью менять архитектуру, процессы эксплуатации и компетенции персонала.

Параллельный импорт также оказался не временным неудобством, а самостоятельным конкурентом. При расширении инфраструктуры заказчик нередко предпочитает докупить знакомое оборудование, а не переходить на новую экосистему с неизвестными рисками миграции.

Поэтому формально освободившийся рынок в действительности оказался совсем не пустым.

Другой вопрос

В нескольких продуктовых направлениях, с которыми мне довелось работать, перелом наступал не после очередного расширения команды разработки и не после нового пересмотра дорожной карты.

Он наступал после смены самого вопроса.

Вместо:

«Каких функций нам не хватает до паритета с лидером?»

мы начинали обсуждать:

«Какой сценарий заказчика продукт уже сегодня способен закрыть полностью — и кому этот сценарий нужен прямо сейчас?»

Разница между этими вопросами принципиальна.

Первый заставляет смотреть на продукт глазами конкурента.

Второй — глазами заказчика.

Функциональный паритет отвечает на вопрос, насколько два продукта похожи друг на друга.

Сценарный подход отвечает на другой вопрос:

может ли заказчик с помощью этого решения получить необходимый результат с приемлемым уровнем риска?

Именно здесь начинается не только продуктовое, но и коммерческое переосмысление решения.

Что значит «сценарий закрыт полностью»

Важно сразу определить границы.

Закрытый сценарий — это не демонстрация нужной функции на стенде и не успешный proof of concept в лабораторных условиях.

Сценарий можно считать закрытым, когда заказчик способен использовать решение в промышленной эксплуатации:

·       при целевой нагрузке;

·       с понятной архитектурой отказоустойчивости;

·       с необходимыми интеграциями;

·       с работающими процессами эксплуатации и поддержки;

·       с заранее обозначенными ограничениями;

·       с приемлемым для заказчика уровнем технического и бизнес-риска.

Иными словами, продукт необязательно должен уметь всё.

Но он должен полностью выполнять то, что команда обещает рынку.

Это принципиальное различие.

Сценарный подход не предлагает скрывать недостатки продукта. Напротив, он требует намного большей честности: команда должна ясно понимать, где заканчивается промышленно готовое решение и начинаются планы, гипотезы и будущая функциональность.

Пример: не продавать «весь SD-WAN»

Представим заказчика с несколькими сотнями распределённых площадок.

В его инфраструктуре используется зрелая зарубежная SD-WAN-платформа с глубокой аналитикой, автоматизацией, развитыми политиками маршрутизации, большим количеством интеграций и привычными операционными инструментами.

Попытка предложить отечественный продукт как полную замену немедленно приводит к сравнению по десяткам или сотням параметров.

И в этом сравнении новый продукт почти неизбежно проигрывает.

Но если разобрать реальную задачу заказчика, может оказаться, что на текущем этапе ему необходимо другое:

·       обеспечить стабильную связность филиалов;

·       автоматически переключаться на резервный канал при отказе;

·       централизованно управлять политиками;

·       выдерживать заданное время восстановления;

·       обеспечить приемлемую наблюдаемость сети;

·       сохранить понятный процесс эксплуатации.

Если продукт способен гарантированно выполнить именно этот сценарий, нет необходимости ждать, пока он воспроизведёт весь функциональный объём платформы, развивавшейся пятнадцать или двадцать лет.

При этом ограничения должны быть названы заранее.

Например, команда может честно сказать, что продукт пока уступает лидеру в глубине аналитики, уровне автоматизации или количестве готовых интеграций, но способен промышленно закрыть конкретный класс филиальной инфраструктуры с определённой архитектурой и нагрузкой.

Это уже не обещание будущего паритета.

Это законченное предложение с понятными границами применимости.

В кибербезопасности цена неточности выше

В решениях класса NGFW, ZTNA и других компонентах кибербезопасности сценарный подход требует ещё большей дисциплины.

Здесь нельзя просто назвать базовый набор функций «достаточным», если отсутствие одной возможности создаёт неприемлемый риск.

Поэтому вопрос должен звучать не так:

«Можем ли мы поставить наш NGFW вместо зарубежного?»

А, например, так:

«Можем ли мы в данной архитектуре обеспечить сегментацию филиальной сети, централизованное управление политиками, необходимый уровень контроля приложений и защищённый доступ распределённых площадок?»

Для другого заказчика или другого контура ответ может быть отрицательным.

И это нормально.

Зрелость заключается не в том, чтобы принять участие в каждой сделке, а в том, чтобы понимать, какие сделки продукт уже способен выполнить без нарушения обещаний заказчику.

Иногда нужный сценарий может закрываться не одним продуктом, а их комбинацией.

Недостающую часть архитектуры не всегда необходимо срочно встраивать в собственную платформу. В ряде случаев более быстрым и рациональным решением становится интеграция с соседним продуктом — например, совместное использование компонентов NGFW, SD-WAN и ZTNA.

Но и здесь критерием должна быть не сама интеграция.

Критерием остаётся законченный результат заказчика.

Роль business development

В подобных ситуациях особенно важной становится функция business development.

Не потому, что она должна заменить product management, архитекторов или разработку.

Наиболее сильный результат, наоборот, появляется на пересечении нескольких компетенций:

·       product management понимает траекторию развития продукта;

·       разработка знает технические возможности и ограничения;

·       архитекторы видят систему заказчика целиком;

·       продажи понимают процесс принятия решения;

·       business development соединяет продукт, рынок, архитектуру и экономику конкретного сценария.

На практике именно business development нередко первым замечает, что продукт уже способен создавать ценность, но команда продолжает продавать его через сравнение с более зрелым конкурентом.

Задача в этот момент заключается не в том, чтобы «лучше упаковать недоработанный продукт».

Задача — выявить повторяемый сценарий, который:

1.      действительно важен заказчику;

2.      закрывается продуктом целиком;

3.      имеет понятные ограничения;

4.      может быть воспроизведён у других клиентов;

5.      создаёт измеримую экономическую ценность.

Когда такой сценарий найден, продукт перестаёт быть обещанием когда-нибудь догнать лидера.

Он становится решением, которое можно продавать сегодня.

Почему это меняет финансовую логику

Пока продукт существует как проект достижения функционального паритета, инвестиционная логика остаётся размытой.

Разработка продолжается, расходы растут, релизы переносятся, а момент появления устойчивой выручки всё время находится где-то за горизонтом.

Каждая новая сделка приносит дополнительный список функций, а каждая новая функция открывает следующие требования.

Владельцы продукта оказываются в сложной ситуации: инвестиции уже значительны, операционная рентабельность остаётся отрицательной, а объективного критерия приближения к рынку нет.

Закрытый и повторяемый сценарий меняет эту картину.

У команды появляется возможность проверить на реальных продажах:

·       существует ли платёжеспособный сегмент;

·       насколько воспроизводима потребность;

·       сколько стоит внедрение;

·       какова стоимость сопровождения;

·       насколько быстро проходит пилот;

·       конвертируется ли пилот в промышленный контракт;

·       какие доработки действительно расширяют рынок.

Это ещё не делает ROI автоматически понятным.

Но позволяет отделить финансируемый путь к масштабированию от бесконечного ожидания функционального паритета.

Выручка появляется не после завершения всей дорожной карты, а по мере расширения числа сценариев, которые продукт способен закрывать полностью.

Сценарный подход — не индульгенция

Здесь есть важный риск.

Идею сценарного позиционирования легко превратить в удобное оправдание технического долга:

«Наш продукт не обязан уметь всё. Мы просто сфокусированы на конкретных сценариях».

Если эта фраза используется без проверяемых критериев, она становится способом годами не решать системные проблемы продукта.

Поэтому сценарный подход требует управленческой дисциплины.

У команды должна существовать живая карта покрытия сценариев:

·       какие сценарии уже закрыты;

·       для каких архитектур и нагрузок;

·       какие ограничения существуют;

·       какие сценарии находятся в разработке;

·       какая функциональность действительно расширит доступный рынок;

·       когда статус каждого сценария пересматривается.

Такой инструмент связывает product roadmap не только с feature gap относительно конкурентов, но и с расширением числа законченных коммерческих сценариев.

Функции перестают быть самоцелью.

Каждая существенная доработка должна отвечать на вопрос:

какой новый сценарий она позволит закрыть или какой существующий сценарий сделает более надёжным, масштабируемым и экономически эффективным?

Когда об этом нужно думать

К сожалению, к сценарному позиционированию часто обращаются слишком поздно.

Обычно это происходит, когда:

·       продукт несколько лет находится в устойчиво красной зоне;

·       число пилотов растёт, но они плохо конвертируются в сделки;

·       список обещанной функциональности становится длиннее списка реализованной;

·       продажи обвиняют продукт;

·       продукт обвиняет продажи;

·       заказчики продолжают откладывать миграцию.

Но определять целевые бизнес-сценарии необходимо параллельно с разработкой.

Не после того, как инвестиционная модель начинает разрушаться, а с момента появления первых работающих возможностей продукта.

Разработка и коммерциализация в этом случае движутся не последовательно, а одновременно:

·       продукт закрывает первый узкий сценарий;

·       команда проверяет его на рынке;

·       получает обратную связь;

·       уточняет архитектуру;

·       расширяет границы применимости;

·       переходит к следующему сценарию.

Так формируется не копия ушедшего лидера, а собственная траектория развития продукта.

Возможно, мы измеряем зрелость не тем

Количество функций удобно считать.

Удобно строить сравнительные таблицы, отмечать зелёным реализованные строки и оценивать процент паритета.

Но такая метрика может создавать ложное ощущение прогресса.

Продукт с сотней функций, который не способен целиком решить ни одну бизнес-критичную задачу, вряд ли можно назвать зрелым.

Продукт с более узкой функциональностью, но способный надёжно, честно и повторяемо закрывать важный сценарий заказчика, уже является основой бизнеса.

Возможно, зрелость нового технологического продукта следует измерять не количеством строк, в которых он сравнялся с лидером.

А количеством сценариев, за результат которых команда уже готова отвечать.

Есть ли у каждого продукта, который мы сегодня развиваем, хотя бы один такой сценарий?